Сегодня исполнилось бы 85 лет Олегу Далю — одному из самых любимых зрителем, популярных и загадочных артистов советского кино. Яркая внешность, фантастическая харизма, удивительная пластика, человеческая легкость — и при этом он мог удерживать в себе удивительный по накалу творческий нерв, который считывался даже в самых, казалось бы, несерьезных его ролях. О судьбе и творчестве актера — в материале РИА Новости.Даль гордился своей фамилией — действительно, по одной из семейных легенд, корни его уходили в Луганск, откуда был родом создатель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка». Прямого родства вроде бы не было, но Олег Даль и внешне удивительно напоминал легендарного однофамильца (и вполне мог бы сыграть его в кино). В юности он хотел стать летчиком, но подвело здоровье — ранние проблемы с сердцем. А потом, прочитав «Героя нашего времени», Даль заявил: «Я должен стать артистом, чтобы сыграть Печорина».

Кстати, читал Даль много и вдумчиво: в его дневниках — подробные разборы книг, в том числе и на английском языке, которым он прекрасно владел. Среди любимых произведений — мелвилловский «Моби Дик». В Щепкинском училище Даль очень тщательно работал над текстами ролей, более того, даже сам пытался что-то сочинять, но потом разочарованно отметил в дневнике: «Понял: пьесы мне не написать. Я еще слишком мал и глуп».

Его Алик в фильме «Мой младший брат» — экранизации «Звездного билета» Василия Аксенова — сразу привлек внимание и зрителей, и профессионалов. Нервный, рефлексирующий и очень трогательный молодой человек — именно таким Даль вошел в кинематограф, и по большому счету это амплуа составляло его творческое кредо. Его заметили в «Современнике» и приняли в труппу — в тот момент это был самый экспериментальный, богатый на неожиданные творческие решения и наполненный свободой театр. В труппе Даля называли «Олежек» или «Олененок», чтобы отличать от старших товарищей — Ефремова и Табакова.

Некоторые выходки Далю не сразу прощали — например, когда он в спектакле «Валентин и Валентина» присел на край сцены и попросил у зрителя в первом ряду закурить. Но все искупал фантастический талант: когда Галина Волчек поставила «На дне», где Даль сыграл Ваську Пепла, эта роль стала настоящим событием для всей театральной Москвы. Профессиональные критики обошли работу Даля стороной, однако зрители были в восторге: Михаил Козаков даже боялся, что артист «сгорит в этой роли», настолько он был искренен и органичен.

А в кино его диапазон был необычайно велик — от сказочных героев в «Старой, старой сказке» и «Тени» до легкомысленного ловеласа в гайдаевской «Не может быть!». Легким и воздушным, при этом меланхоличным и отважным был его принц Флоризель. Отчаянным и лихим — Крестовский в «Земле Санникова» (на эту роль сперва пробовался Владимир Высоцкий, но Госкино не утвердило «сомнительного» актера). Песню «Есть только миг» исполнил сам Даль, однако в фильме оставили более «профессиональную» фонограмму Олега Анофриева, на что Даль сильно обиделся.

Когда ему попадал в руки сильнейший драматургический материал, он раскрывался необычайно. Шута в «Короле Лире» Козинцева Даль сыграл на каком-то совершенно космическом уровне — настолько органично влился в роль, столь мощно показал и трагизм, и отчаяние, и мудрость персонажа. Таков был и его Зилов в «Отпуске в сентябре» по пьесе Вампилова «Утиная охота» — некая квинтэссенция современного «лишнего человека».

Но главную мечту Даля осуществил Анатолий Эфрос в телеспектакле «Страницы журнала Печорина». Прекрасный актерский ансамбль — Андрей Миронов, Леонид Броневой, Ольга Яковлева — плюс точная, филигранная режиссура сделали этот проект настоящим культурным событием. Именно поэтому, покинув «Современник», Даль пришел в Театр на Малой Бронной к Эфросу. Но увы — противоречивый и не всегда уступчивый характер сыграл с ним злую шутку. На репетиции «Продолжения Дон Жуана» Эдварда Радзинского актер и режиссер рассорились в пух и прах, Даль покинул труппу, а Эфрос спешно заменил его в спектакле Андреем Мироновым.